Добрый час!

Первый раз Луи я увидел на первом курсе исторического факультета, куда поступил в 1984 ом. Полгода мы приглядывались друг к другу и постепенно сдружились. Он явно себе нравился. Сначала это меня раздражало, но, по прошествии времени, стал относиться к данному факту как к явлению природы. Тем более, что его самомнение подкреплялось целым рядом очевидных талантов. Луи был умница, весельчак и душа компании. Одно имя чего стоило. Учился он легко, без напряжения. Любил спорить с преподавателями и пропускать лекции. Впрочем — все это сходило с рук, потому как преподаватели наши, не в упрек другим ВУЗам, ценили ум и готовность отстаивать свое мнение. Мое желание быть в числе «всегда вторых» сильно поспособствовало тому, что именно со мной то Луи и сблизился. Я оттенял его достоинства своим тихим нравом. Мы вместе знакомились с девчонками, спорили об основах мироздания и о преимуществах шведской модели социализма, курили около мусоропровода в общежитии и готовили номера художественной самодеятельности. В общем, вели обычную советскую студенческую жизнь.

Через два года учебы выяснилось, что мы оба принадлежим к поколению «дети детей военных лет», то есть нас мало и потому всем надлежит идти в армию. Ваш покорный слуга пошел на два года красить памятники перед штабом гарнизона и ходить строем, а Луи каким то образом избежал подобной участи.

Вернувшись через два года в сильно изменившуюся страну, я застал моего приятеля за новым увлекательным делом. Тогда это еще не называлось бизнесом. Название такое было бы уж очень капиталистическим. А ведь предполагалось, что мы всего лишь усовершенствуем социализм. Зарабатывание денег на свой риск называлось кооперативным движением и комсомольскими инициативами. Луи открыл три видеосалона. Для тех, кто вошел в сознательную жизнь уже в бурные девяностые следует пояснить, что видеомагнитофонов в то время было очень мало, но уже разрешалось смотреть кино, созданное за границей и не поступившее в широкий прокат. «Греческая смоковница», «Рембо», фильмы о похождениях Джеймса Бонда, «Эммануэль» по совместительству с порнопродукцией пленяли голодные взоры жителей страны и выстраивали очереди перед входом в маленькие залы, в которых стоял телевизор, видеомагнитофон и несколько рядов стульев.

Сколько стоил билет — не помню, но вырученная сумма (в значительной части состоявшая из неучтенных продаж) позволяла Луи чувствовать себя уже не по советски богатым и предприимчивым. А еще он очень гордился тем обстоятельством, что в его заведениях люди сидели «не на  стульях, а на креслах». По случаю бизнесмен украл или купил их при разграблении закрываемого кинотеатра какого то военного городка. Кресла были хоть куда – сшитые в линии по пять, откидные. Металлические. Сносу нет. Сидеть, правда, на них было невозможно. Но мы этого не знали и потому — сидели. Вся невозможность пользоваться такой мебелью выяснилась значительно позже, когда во Владивостоке открылся кинотеатр «Иллюзион» и оказалось, что настоящее сидение в кино может быть очень заботливым о заднице любителя просмотра – мягким, просторным.

- Ты посмотри – какие перспективы открываются! – говорил Луи, покуривая редкое и дорогое Мальборо за столиком в кооперативном кафе, где мы встретились за его счет по случаю моего возвращения из мест несения службы.

К успеху приятеля, как и к своему «опозданию в новую жизнь» на два года я отнесся спокойно, но выводы сделал и перевелся с исторического факультета на юридический.

Вновь мы встретились с Луи в самом начале девяностых. Он к тому времени торговал. Называлось это брокерские и дилерские услуги. Торговал палочками от тараканов из Китая, которые менял на картошку в Омске, которую менял на сибирские яйца, деньги от продажи которых тратил на рыбную продукцию, которую продавал в Москве, в которой покупал ликеры неизвестного качества загадочного синего цвета, деньги от продажи которых вкладывал в костюмы не менее загадочного происхождения, Бренди «Слынчев Бряг» и палочки от тараканов из Китая. Все это было весело и перспективно. По Владивостоку бродили полуголодные студенты и другие люмпенизированные элементы, предлагая друг другу партии в «Тысячу Камазов прямо с завода» в обмен на столь же сногсшибательную партию минтая без головы.

Я лишь отчасти мог участвовать в этом празднике жизни, занимаясь гражданским правом и с интересом обнаруживая в нем нехитрые, но, как оказалось, очень полезные нюансы для многочисленных дилеров и брокеров. Помогало мне то, что в мире гражданской юриспруденции как раз всё бурно менялось и ваш покорный слуга неожиданно для самого себя оказался в схожих стартовых условиях с другими, порой гораздо более опытными коллегами. Мне нравилось вникать в суть дела и находить неочевидные решения.

Предлагая свои скромные услуги прежним знакомцам, я промышлял составлением бумаг для всеобщей повсеместной торговли. И вот здесь произошло наше второе знакомство с Луи. Неожиданно для самого себя мне удалось оказать важную услугу давнему приятелю.

Он владел местом на бирже и торговал по поручениям. Для этого дела понадобился договор, который я и составил как типовой. Все произошло, когда однажды клиент отказался платить. Дело в том, что к договору был предусмотрен Акт о выполненных услугах, в котором порядок расчетов оговаривался особо. Если услуга оказана, она может быть оплачена не только платежным поручением клиента, но и платежным требованием Брокера без акцепта. Переводя на русский язык – не только клиент может заплатить, но и Брокер может у него списать деньги без спроса. При всей своей простоте эта бумага помогла Луи быстро и безболезненно получить свои деньги.

Мой авторитет по такому случаю вырос сразу на порядок.

И когда развернулась новая игра – в приватизацию, мы снова оказались рядом – мой товарищ с его волей и уверенностью в перспективам и я – с моими знаниями и любовью анализировать.

- У меня юристов – три человека, но здесь же думать надо – сказал Луи.

На сей раз мы встречались в заведении, которое уже не изображало из себя кооперативное кафе. На столе стоял Абсолют, курили мы «JPS», а официант готов был принять любой заказ клиентов.

- Нужна схема. – продолжал собеседник.

Выяснилось, то на кону контрольный пакет акций завода по производству холодильников. Зачем моему товарищу столько холодильников — я спрашивать не стал. Но над схемой подумать взялся. И придумал. Примерно лет семь спустя я с нежностью наблюдал, как примерно ту же схему в муках рожал героический предприниматель в каком то новороссийском сериале.

Идея была проста. Она складывалась как конструктор из следующих имевшихся ресурсов: 1) большое количество водки Абсолют пополам с коньяком (разным – от Дагестанского до Хенесси) 2) известное количество наличных денег 3) воля моего товарища; 4) страх руководства приватизируемого завода перед потенциальными покупателями как таковыми.

Собственно и все. Качественный алкоголь по методу задушевной коммуникации трансмутировал в доверие со стороны руководства завода, которое по прежнему боялось всех, но меньше всех – Луи. Известное количество денег было преобразовано во взаимопонимание с органами приватизации и прокуратуры. На всякий случай, что бы не придирались.

После этого завод заключил несколько договоров с компанией моего однокашника. Это была поставка запчастей для тех самых холодильников. Собственно сами запчасти тоже пришли, но еще больше оказалась задолженность за них. В результате для всех потенциальных покупателей Завод стал интересен меньше ровно на сумму образовавшейся «кредиторки». Для всех, кроме самого Луи.

Полтора года работы над реализацией поставленных задач увенчались успехом. Луи Тульев стал владельцем контрольного пакета акций Владивостокского экспериментального завода холодильного оборудования. Взаимное доверие наше окрепло в боях за государственное имущество. Надо сказать, что именно в это время я стал по другому относиться к своему товарищу. Только бездельники и методологи думают, что схема – это главное. Чем мощнее схема – тем мощнее нужен человек, что бы ее реализовать. Такой человек должен не только нарисовать будущее на бумаге (или доске) , но и суметь, как через магический пентакль, пройти через нее в новую реальность. Житейски такое прохождение связано с колоссальным сопротивлением среды.

В качестве владельца завода Луи стал другим, сдержанным и жестким. Сам путь к собственности изменил его. Могу лишь догадываться — сколько милицейских наездов, криминальных стрелок, прокурорских проверок и прочих «рабочих встреч» он пережил. Именно в этот период мой товарищ стал седеть, что, впрочем, делало его еще более харизматичным.

Когда же искомое имущество оказалось в руках, выяснилось, что прежние союзники – дирекция завода — видела в нем скорее спонсора чем владельца и новая битва началась со всей жесткостью девяностых годов. Но Луи выстоял. И что самое для меня удивительное — он действительно заинтересовался холодильниками. Мы не виделись с Тульевым несколько лет со времени банкета по случаю покупки контрольного пакета акций, на котором победитель сидел еще рядом с директором завода, однако средства массовой информации не раз сообщали мне об успехах Владивостокского ЭЗХО. То контракт с корейцами, то выпуск новой модели. В общем — дело шло.

Сам я к тому времени обжился в юридическом мире, занял свое место, обрел постоянную клиентуру, живот и адвокатский статус.

Новая наша встреча стала полной неожиданностью. Я всегда был реалистом и понимал, что большая собственность – это большие хлопоты. А специфика этого «хлопотания» в его низкой интеллектуалоемкости. «Так что, - думал я, - встретимся только на чьей-нибудь свадьбе или похоронах. Первое было бы, конечно, предпочтительнее».

Но Луи позвонил по другому поводу. Он предложил встретиться все в том же месте, которое когда то давно было кооперативным кафе «Аленушка», потом Рестораном «Элит премиум» и наконец, успокоившись от распиравшей его в 90ые годы бардовой элитности, обернулось баром с тихой музыкой, хорошим кофе и улыбчивой молоденькой официанткой, которая готова была не только принять заказ, но и выполнить его. Хотя и строго в рамках меню.

На сей раз за нашим столом пахло кофейными зернами, только что превращенными в бодрящее угощение, а курить, как выяснилось, мы оба перестали.

К тому времени собеседникам исполнилось по сорок одному году. И говорили мы сначала о своих семьях, о детях, не спеша переходить к теме встречи. Но тема эта была важна для моего собеседника. Я видел, что он волнуется, хоть и не подает виду. И вот, пройдя ритуальный тур и удостоверившись, что в семьях все в общем в порядке, Луи сказал:

- Мне нужна твоя помощь. Я тут буду судиться с одним медицинским центром.-

- У тебя что, до сих пор нет хороших юристов в штате ? – удивился я.

- Ну это же личное – по тому, как он ответил и как дрогнула рука, удерживающая маленькую изящную чашечку, я понял, что речь идет действительно о личном. И не только в том смысле, что директору завода не подобает штатных юристов использовать для приватных нужд – у Луи, очевидно, существовали специалисты и для таких случаев. Слово «личное» было сказано так, что мне стало ясно – он пришел поговорить о Своем. О чем то таком, что должно остаться тайной и не быть известным на работе. Там, где Луи Игнатьевич Тульев – хозяин.

- Ну выкладывай – предложил я со всей заинтересованностью.

И Луи рассказал. Речь пошла о том, что он лечился в каком то медицинском центре, там не смогли ему помочь и они сволочи… Все это было « не о том».

- Ты об этом хотел рассказать? – спросил я, уставившись прямо на собеседника и упирая на слово «об этом».

Луи остановился и посмотрел в ответ. Это был специальный Взгляд Не Терпящий Возражения! Могу себе представить, что в его приемной у секретаря, наверное, есть специальный савочек и веничек. Пепел выносить, оставшийся от посетителей. Килограмм в день.

Мне было легче, чем несчастным посетителям. Я знал этого человека много лет, искренне любил его и (это может быть главное) не я нуждался в нем, а он во мне.

- Луи. Ну ты чего бычишься. Просто вижу, что дело в другом – я говорил спокойно, но уверенно. Слова подействовали. Мой товарищ вдруг обмяк, стал старше на несколько лет и, в то же время, увереннее в себе.

- Слушай, поехали к тебе –

Я улыбнулся и мы отправились ко мне в гости. Там не обошлось уже без нашего любимого Хенесси (только VS, «без понтов»). И здесь приятель поведал свою историю.

Оказывается, его больше волновала не «юридическая бодяга» с неким оздоровительным центром, где он пролежал месяц. Его пугала болезнь. И страх перед невозможностью ее вылечить.

После 300 грамм коньяка в каждого я смог более менее понять — о чем идет речь.

Все началось незаметно. Еще тогда, в молодости, у моего однокашника бывала иногда сыпь и чих на животных. Для сурового воина девяностых это назвать болезнью невозможно. Он её так и не называл. Но шло время и в какой то момент Луи стал замечать, что сыпь, одышка и внутренне раздражение появляются у него каждый раз, когда общается с животными, это становится сильнее и теперь уже в списке аллергенов оказались самые разные вещи – бытовая пыль, пыльца растений, перепад температур.

- В общем — все что угодно! Иногда до глупости доходит – собаку во дворе у себя в доме потрепал за ухом – вечер на смарку. –

- И чего ты от меня хочешь? – спросил я приятеля.

Он вздохнул, налил себе еще коньяка, невкусно выпил и сказал с выдохом.

- Да ничего я не хочу от тебя. Рассказать кому то надо было. Я же лечился у этих… Мировой Центр! – проговорил он с гримасой. — это ж теперь нигде что ли меня не вылечат?

Озадаченность моя сохранилась. Хотя впрочем, что тут непонятного – пришел человек выговориться. Или не в этом дело?

- Ладно. Про «судиться» – это мы завтра поговорим. На свежую голову. А сейчас давай спать.

Сам я уже был порядком под шафе, да и устал изрядно.

Луи грузно встал и пошел к выходу, я провожал. Алкогольная муть мешала ясности. Но меня не оставляло чувство, что что-то недосказано.

Уже у дверей гость распрямился, повернулся ко мне и посмотрел в глаза. Внимательно так посмотрел.

- Знаешь, Гоша, Не люблю я никого. – Он замолчал и пристально продолжал смотреть мне в глаза. Ждал то ли осуждения, то ли поддержки. Я плохо соображал, но под его прямым взглядом невольно трезвел.

- Не люблю. Никого и ничего. Это моя болезнь. Я тебе об этом говорю. Сейчас. А все остальное –так, для связки слов.

Слабо понимая, что мне делать с полученной информацией, я продолжал смотреть на гостя.

- Ни детей, ни жену. Ни – ко — го. Представляешь? Вот она – моя аллергия. А ты – болезнь, болезнь.

На самом деле я молчал и тупо соображал. Догадывался, что только сейчас что-то происходит. Вот сейчас. Что-то важное и правильное. Но коньяк мешал понять. И усталость.

- … не чувствую. Понимаешь? Они мне сказали, что это не по адресу. Что это психика. Но я не псих, Гоша.

Я кивнул.

- … я Аньку свою не чувствую, понимаешь. Ты помнишь, как я за ней в Анадырь, когда она от меня сбежала. Я ж за нее Землю развернуть могу.

Я снова кивнул.

Мы стояли в прихожей и разговаривали. Точнее я только слушал. «Что же происходит?» спрашивал я себя и вся моя аналитика не помогала.

- Я Оленьку, дочу, на руки поднимаю и не – чув – ству — ю  - шепотом заговорил он.

- Я с Ванькой на рыбалку поехал. Я на дерево уставился, он меня завет, а его его не вижу. Ты понимаешь?… Ты, вижу – не понимаешь. Гоша – он сделал паузу как перед прыжком.

– Гоша, я пытался с жизнью покончить.

На меня дохнуло тоской, огромной, всеобъемлющей, всезаполняющей тоской. Глаза Луи оставались прежнего размера. Ни один мускул не дрожал на лице. По мере того, как он говорил, он становился все спокойнее и спокойнее. Но это было особое спокойствие. Только зрачки становились все больше и больше. Сейчас со мной говорил уже не директор завода и даже не однокашник. Слова шли совсем из сердца. Душа моего собеседника вырвалась, воспользовалась тем, что контроль ослаб и говорила, говорила – о своем, о сердечном.

- Гоша, ты понимаешь что это такое – ничего не чувствовать? - Спросил Луи уже совершенно спокойно, будто бы чаша слов наконец опустела и это принесло ему временное облегчение.

- Нет – ответил я, не задумываясь.

- Я и не живу вовсе. А они говорят – не знаем, не можем…

- А при чем здесь аллергия? – спросил я.

Мой вопрос что то изменил в собеседнике. Как будто пловец вынырнул после глубокого подводного упражнения. Он улыбнулся.

- У меня аллергия на жизнь, так сказать. Они там, в этом Сингапурском центре Оздоровительных Технологий, вывели, что это все одна болезнь. Но лечить ее не взялись. Смотрели только сочувственно и все. Такие вот дела. Ну до завтра.

- До завтра, ответил я. 

Закрыв дверь и отправившись на кухню, сделал кофе. Выпил. О чем то он говорил? Коньяк улетучивался, в комнатах сопели мои дети и жена Света, мой друг ехал к себе домой, а я почему то долго не мог уснуть в тот вечер.

Все в этом визите было не обычно. Никогда я не видел Луи таким. Да и знал ли я его? Получается, нет. И как это – жить без чувств. Совсем без чувств. Зомби какое то.

Неизвестно о чем думая, еще часа два я провел на кухне.

На утро Луи не позвонил. Я попытался его найти – и не удачно. В тот же день он уехал из города. Куда и зачем, секретарь мне не сообщила. Да я и не настаивал. С чего бы это она меня бы информировала? Жена его, Аня, наша однокурсница и в общем очень мирная женщина, сетовала, что супруг отбыл не посоветовавшись и звонит теперь неизвестно откуда, объясняя все пресловутыми задачами бизнеса.

«Все с ним будет хорошо, подумал я. Сильный мужик. Подумаешь – аллергия.» Но что-то в собственных рассуждениях не давало покоя. Что —то было не так. Не так было его спокойное лицо, ровный голос от самого сердца и огромные зрачки. Не так была его фигура, стоящая в прихожей более сорока минут, что бы рассказать мне про аллергию. Не так был я, который вспотел и протрезвел в раз от этого странного рассказа. Всё, в общем, было не так, но что с этим делать — оставалось неизвестным.

Весточка пришла от моего знакомого через 6 месяцев и два дня. Накануне я вспомнил о нашей встрече, о том, что прошло уже полгода и вновь скривился от неразрешенной аналитической задачи: Дано — диагноз аллергия плюс недовольство жизнью. Получить – неизвестно что неизвестно зачем. Заказчик – испарился. Тоже мне юридическая задачка.

И вдруг обнаружил в почтовом ящике письмо. Может быть мне показалось, но письмо пахло. Резко, запах доходил до самого тела. Я никогда не был специалистом по запахам. Но это было что то яркое и сильное. Как только распечатал конверт, иллюзия исчезла. Обратный адрес невозможно разобрать вовсе. С жадностью стал читать.

 

«Дорогой друг!»

Здесь я остановился и перечитал. Почерк принадлежал Луи. Но он никогда так ко мне не обращался. Это смущало и сбивало с толку. Впрочем, мне было приятно.

«Дорогой друг!

Я очень благодарен уже за то, что именно тебе смог рассказать в свое время мою историю. Это стало началом долгого пути. Но надо же когда то начинать? Можно и в 42. Ты когда-то написал

Каждый — рано или ночью

Или в час последних снов

Узнает вполне и срочно

Для чего уже готов»

Здесь я снова прервался. На те здрасьте! И стихи мои вспомнил. Юношеские. Впрочем, как выяснилось, удивлялся я прежде времени. Самое важное и поразительное ждало меня еще впереди.

«Трудно тебе передать — как сложно жить с тем, что врачи назвали аллергией. Конечно, у меня хорошо работают глаза и уши, пальцы, нос, язык. Но в то же самое время, представь себе, я лишен всех этих чувств. Я слушаю, но не слышу. Я смотрю, но не вижу. И страшнее того – я с ужасом осознал, что лишаю тепла моих близких. Это почти невозможно передать словами. Но поверь – это страшно. Все теряет смысл. Преимущество такого положения дел можно бы усмотреть в том, что я могу двигаться, образно говоря, сквозь вещи. За них не цепляясь, могу идти дальше. Но куда и зачем мне идти таким манером?

Все это так. Но произошло еще кое-что. Последние пять месяцев я просто жил в тайге. На заводе неизвестно что, Анна плачет постоянно. Но я не могу вернуться.

Месяц назад познакомился с одним местным светилом. Шаман это. Я ни о чем его собственно не просил поначалу. Познакомились да и познакомились. У них тут праздник был. И все мужчины должны с бубнами в круг. И меня пустили. А шаман этот посмотрел на меня и говорит

- Выйди-

Я опешил, думал — потому что я не их роду. Но спросил.

- Отчего выйти то?

Он сердито так на меня посмотрел и повторил:

- Выйди-

А я смотрю на него и думаю. Что ж ты про меня такое знаешь?

- Почему – снова спрашиваю

- Ты сам знаешь – зашипел он

- Нет, говорю, не знаю я –

Он тогда еще раз пристально так на меня посмотрел. То ли удостоверялся, что не знаю. То ли еще что. Только почувствовал я в этот момент в пятках такую чесотку, что понял – что-то сейчас скажет. Он и выдал

- Не живой ты…

Я не поверил. Или не понял. Сейчас уже не знаю, как правильнее сказать. Но только переспросил я его

- Как это?

- Откуда я знаю, как. Не живой и все – снова рассердился шаман.

Но я уже успокоился. Чувствую — про меня старик говорит. Про меня, что ни на есть!

– Дедушка.- обращаюсь я к нему —  Удели мне после время?

Он на меня строго зыркнул, а я уже и ушел из круга. Ушел, сел, утих.

На следующий день пришел к нему. И он сказал мне интересную вещь. Я его спрашиваю:

- Что со мной, Дедушка?

Он посмотрел, посмотрел и говорит

- Ты от своей судьбы ушел …-

Не понял я, переспросил:

- А что, от судьбы можно уйти?-

Он поежился и отвечает

- Можно или нельзя – это все чепуха. Главное – ты мне скажи, а что ты без нее делать будешь?

Из его рассказа следовало, что судьба есть у каждого человека. И она его направляет. И ей лучше известно, куда кому идти. Но если человек очень постарается, если он с малолетства себя от своей судьбы отделяет и тем более ставит выше ее – он может «раскачать качели жизни» и выпрыгнуть. И вот здесь, Гоша, самое интересное. Знаешь, куда он выпрыгивает?

В никуда. Нити любви, жизни и судьбы – они связаны как то.

Это все про меня, Гоша. Я не знаю, где я выпрыгнул. Может, когда истфак бросил (помнишь мой диплом по теории идеологии?) или когда от армии откосил, или когда за Анькой в Анадырь отправился? Или когда завод этот купил, потому что продавали, почти по случаю? Я ведь холодильники до сих пор видеть не могу. Или когда в КПЗ меня душили, а я не умер, потому как из жадности, без всяких принципов, просто не хотел отдавать никому мое. Ты же помнишь, Гоша, что

«Человек ты сильный и смелый, своими руками судьбу свою делай» - так пелось в одном из фильмов нашего детства, да?

Эко нас качало — раскачивало. И все то мы можем. И правда – видишь – можем. «Заплати – и лети» как в одном мультфильме моей дочери.»

 

Письмо заканчивалось неожиданно, как и начиналось. Без подписи, без завершения. Я прочитал его три раза без передышки. Остановился потому, что уж и наизусть помнил. Но понятнее не стало. Что он там делает, Луи Героический? Неужели с шаманом по тайге судьбу свою ищет?

Я пошел в спальню и поцеловал спящую дочь в щеку.

 

13 сентября 2009 года

 

Биография – жизнеписание. Не о-писание. А именно Писание Жизни. Отчего ж тогда нет особой отрасли знания – Биографики? О том, как пишется жизнь. Это была б очень интересная и, конечно, важная область. Для начала можно бы задуматься о том, что жизнь – это вещь. И каждый из нас ее изготавливает. Осознавая или не осознавая, каждый из нас занят от рождения до смерти этим самым деланием. Очевидно, что в этой ситуации видеть от смерти – это относиться к жизни именно к делаемому. Здесь тоже возможно промышленное производство. Это когда по известным серийным образцам, с надеждой на гарантированный сбыт и употребление. А что такое хенд-майд? Это когда «своими руками судьбу свою делай»? Полагаю — не совсем. Когда своими руками судьбу – это как раз из области промышленного производства. Потому как откуда образ? Откуда творение? Взять годы своей жизни и убрать все лишнее, найти то настоящее, что скрыто в доступном, данном материале происходящего со мной. И события – как удары по исходному куску мрамора. Или мазки или стихотворные строки, открывающиеся в этих самых событиях. Этот исходный образ и есть судьба. Ее надо вылепить в жизни, исполнить то, что дано от рождения. Талант есть готовность проявить судьбу. А если своими руками судьбу сделать – тогда и нет Образа, одно безобразие и место образа занимают социально одобренные стандарты. Стало быть судьбу соблюдать, а жизнь – делать. Такие нюансы получаются.

29 августа 2010 года

Творческий рукодел жизни.

                                               Бери от жизни Свое  

Сегодня с белого цветка  

Вода не упадет  

И не поймает мотылька  

Всю ночь гулявший кот  

 

Я в свежий воздух окуну  

Мой многолетний сон  

По запаху весну найду  

И вспомню, что влюблен.  

 

Я легким ветром полечу –  

 - Куда там мотыльку …  

Я буду делать , что хочу  

И то, что я могу.  

 

…- Постой! Но ты сказал не все,  

Что важно в этом Дне  

- Ты прав – я лишь сказал Свое  

А прочее – не мне.  

 

7 июля 2004 года 7,30 – 9,04

Человек совершенно предопределен энергиями, которые на него влияют. В этом смысле он подобен щепке в море, которую и вода, и ветер влекут, куда угодно, и у нее самой нет ни малейшей возможности что-то делать даже при самом большом желании. Каждый человек продолжает это путешествие много веков, всегда доступный всем внешним и внутренним порывам энергий. Только от самой щепки зависит, каким боком повернуться, к какому потоку обратиться за его силой для собственного движения. Все силы мира влияют на человека, и он один решает, на какую из них откликнуться. Все энергии доступны человеку как средство его движения.

Человек совершенно свободен.

Предопределенность человека и есть его единственная и величайшая свобода собственного пути постоянного выбора, от права на который он (впрочем) всегда может отказаться 

Тихоокеанская Россия - появление этого наименования означало тот знаменательный факт, что в 2003 году рус­ские и их союзники окончательно вспомнили, зачем они пришли к берегу Великого океана. 

Использовавшиеся до сего момента определения «Даль­ний Восток», «Хабаровский край» и «Приморье» лишь затуманивали суть происходящего и заставляли забыть о смысле Похода.

С этого момента работы по взращиванию Региона, как известно, приобрели необратимый характер

Следует помнить, что в то время широкой научной общественности еще не была известна Лингвографиче­ская теорема Шейли, которая утверждает, собственно, что точное наименование является решающим аргумен­том в формуле формирования Региона. Самая известная книга Шейли «Как вырастить регион?» вышла в 2031 году. Во многом она построена на анализе китайских, японских, корейских и американских исследований опыта России в сфере Топонимики и Лингвографики.

«Татарский пролив» – это наименование, по мнению целого ряда исследователей, в течение долгого времени служило одним из базовых обозначений присутствия Русского мира на Тихом океане (о связке Русского мира и Великой Татарии (Тартарии) см. соответствующие статьи энциклопедии).

«Контур XXI век», группа  - одна из экспертных групп, действовавших во Владивостоке в начале XXI века.

По мнению некоторых авторов, группа демонстрировала некоторые практики в сфере Хронографического моделирования, чем, собственно, и интересна. В частно­сти, своими действиями она сочла реалистичным сцена­рий, в котором случалось воспоминание Владивосток­ского сообщества о своем предназначении формировать Тихоокеанскую Россию (см., например, Морански П. Война Стереотипов 2008 – 2029 гг. - Голографическое издание при развертке Хронотоп N Тихоокеанская Рос­сия, 2073). Авторы обычно приводят четыре основания для подобных выводов:

1.      Именно данная группа провела небольшое экспертное мероприятие (апрель 2003 года г. Владивосток), в ходе которого Воспоминание было артикулировано в форме концепта Тихоокеанская Россия.

2.      Группа исходно осталась на периферии дальнейшего разворачивания Воспоминания, что якобы свидетельст­вует об использовании методов ситуационного управле­ния.

3.      Группа предложила (в ходе работ 2001 – 2005 гг.) коммуникативный процесс, в ходе которого возникала возможность минимальной критически необходимой связности на стыке власть — экспертное сообщество – бизнес – наука, причем именно в той зоне пересечения всех этих игроков, где подобное не удавалось в других регионах.

4.      Группа придала самой коммуникации (в ходе работ 2001 — 2005 гг.) полный набор характеристик: приоритет социальных связей, пафосность и актуальность буду­щего. Данное сочетание в работе ряда психологов описано как доброжелательность, воля и устремлен­ность. Однако первой эту триаду плодотворной Комму­никации описала Татьяна Настоящая только в 2037 году.

Следует признать, что сам метод Хронографического Моделирования в то время еще не был открыт, поэтому предположения об использовании его указанной группой остаются гипотезой.  Более того — подобная гипотеза не является рабочей вне Хронотопа, в котором издана настоящая энциклопедия. Существуют полные и аргументированные описания реального положения дел  в начале века, когда само упоминание данной Группы становится просто избыточным. Конечно, есть известное Предположение Колесова о том, что реальность прекра­тила свое существование не в 2047, а в 2000 году, и (как следствие) уже в то время нас должны интересовать волевые и когнитивные феномены так же, как энергии трендов и стихий. Эта гипотеза, как известно, до сих пор не стала применимой.

Энциклопедия Перемен. — Под редакцией группы «Russian Nord-Ost». — Голографическое издание при развертке Хронотоп N 7243335 (2003, 2008, 2111 гг.). – Владивосток: Тихоокеанская Россия, 2097.

Следи за базаром![1]

- известный психолингвистический концепт Новых Русских (см. Новые Русские).

Новые Русские - одно из прорывных сообществ эпохи Пост.

Период жизни: 1991 — 2000 гг.

Тип агрегирования: популяция.

Стали одним из ключевых факторов экспансии Русского мира и формирования его психотипических характери­с­тик. В частности, сообщество обеспечило инвестирова­ние финансов Русского мира в наиболее конкурентные (по состоянию на момент кризиса 2010 — 2013 гг.) антро­поструктуры других миров (инфраструктура потребле­ния Англо-американского мира, инфраструктуры социо­культурной интеграции, а также образовательные и туристические инфраструктуры Европы). Однако финан­совые инвестиции оказались, безусловно, наименее значительным вкладом по сравнению с пакетом гумани­тарных инвестиций НР. Во-первых, Образ Мощного Рос­сийского Предпринимательства стал одним из решаю­щих факторов Противостоянии 2013 года, как понятно из исследований П. Морански: «…Основой сог­ласия США, Европы, Китая и Бразилии  на ликвидацию Всемирного Банка и Всемирной торговой организации стали не пре­словутые успехи русских ТНК, не требова­ния Корпора­ции Русских Хакеров и даже не меморандум «23». Осно­вой стал сформированный и заложенный в конце XX века Стереотип небывалой мощности, сфор­мированный на треках движений «красных пиджаков», которое в периферийном зрении тогдашних Победителей III Миро­вой войны осело прочно и так же прочно было вытеснено в глубокое подсознание.

Психолингвистический анализ текстов меморандума «23» (2010 год), высказываний лидеров США, Европы, Бразилии позволяет совершенно четко прийти именно к этому выводу…» (см. Морански П. — Война Стереотипов 2008 – 2029 гг. - Голографическое издание при развертке Хронотоп  N 7243335 (2003, 2008, 2111 гг.). – Владиво­с­ток: Тихоокеанская Россия, 2073 г.).

Во-вторых, на вооружение Русского мира поступил, таким образом, стандарт поведения, который позже по­лучит наименование «Да-стандарт». Если в основе стан­дарта Анго-американцев до 2010 по-прежнему оста­вался стандарт  IQ, то русским уже в 2005 году удалось мас­сово развернуть в деятельности так называемый «Да-стандарт», опирающийся не на интеллектуальные, а на психоволевые характеристики личности через работу с эмоциями. Интересно отметить, что пионерами разра­ботки в этой области были именно американцы и европейцы (от психологии бессознательного до НЛП). Уже в 1995 году (!) за 10 лет (!) до русских в Штатах прошли успешные эксперименты по EQ – эмоциональ­ному коэффициенту. Именно появление популяции НР, таким образом, позволило Русскому миру получить пробу вместо аналитических работ по внедрению нового стандарта и обеспечить прорыв.

В-третьих, эффектом криминальной и антипроизводст­венной политики НР в России стал мощнейший экспорт кадров в период 1990 — 2002 гг. От этой экспансии, как известно, фабрики мысли Английских и Немецких смыс­лов уже не оправились, и поэтому говорить об их пари­тете с Россией и Японией стало невозможно.

Энциклопедия Перемен. — Под редакцией группы «Russian Nord-Ost». — Голографическое издание при развертке Хронотоп N 7243335 (2003, 2008, 2111 гг.). – Владивосток: Тихоокеанская Россия, 2097.

 

Подлое и подлинное 

Старое и старинное 

Истое и истинное

Пустое и пустынное — чем отличаются?

Иным

Павел Девятинин в проекте Кабинетъ на сайте Vitagra

1

Для того, что бы летать, не нужны крылья и, тем паче, хвост.

Для того, что бы летать, нужна большая любовь к небу. Крылья часто мешают.  Я думаю, что птицы не умеют летать. Они ползают по небу и не могут увидеть небо. Я думаю, что лучше всех летают зеленые крокодилы. Правда, никто этого не видит, но – согласитесь – это проблемы зрителей.

И даже не проблема, а отсутствие всяких настоящих проблем у этих самых зрителей и, как следствие, отсутствие у них остроты зрения.

Конечно, Внимательный и Вдумчивый Читатель может справедливо заметить, что 17,5 миллиметров над поверхностью земли – это очень не высоко. Но я не соглашусь. Кто сказал,  что качество полета измеряется километрами от поверхности земли? Согласись, Вдумчивый , – такая мера ничем не оправдана. Я скажу больше: мне понятно —  кто сказал о необходимости этих самых километров над землей, кто пристал к нам с этим критерием – это пошлые птицы придумали себе оправдание.

 Очень удобно использовать количественную меру, чтобы можно было говорить о полетах «вообще», чтобы сравнивать, соревноваться и по пути — отказаться от давно прочувствованной истины, которая заключается в том, что полет есть уникальность, непохожесть собственного воспоминания о небе.

Мерить, конечно, все можно – только сначала надо убить, а это обидно. Особенно относительно фактов жизни летающих крокодилов зеленого цвета.

 

2

Вчера ко мне пришли две красивые птицы и вежливо так попросили прекратить трактат. Кто меня им сдал – я не понимаю. На мой немой вопрос «откуда вам известно о трактате?» они обе улыбнулись и произнесли фразу, как из песни, мол «нам сверху видно все» и, тем самым, кстати, «понятна важность высоты и скорости полета». Возражать по существу самой ситуации было нечего, и я не возражал. 

Крылья у каждой птицы были сказочной красоты и если бы мои посетители не курили, то можно было бы сказать, что столь восхитительных созданий я давно не видел. Разговор у нас получился не очень долгий, но крайне интересный. В лучших традициях сторонников стабильности гости виртуозно вращали меня вокруг единственно вопроса: «А что, Уважаемый, -  крокодилов-то Вы спросили? Им-то все эти прелести предполетных мытарств — в радость? Или вовсе даже наоборот — для скорой блевотины и полного разочарования?». На это (опять же) возражать здравому ответственному человеку нечего. Единственным оправданием мне показалось то, что я сам в некотором роде, (в чем-то, немного, самую толику, краюшечку и т.д.) – крокодил. Однако с этим, как с еврейским родством — отрицать или доказывать глупо и неинтересно, а чувствует сие человек в силу внутренних откликов, а не в силу штампа для выезда в Израиль.

 Поэтому, сказать честно, разговор не получился. Они меня уделали по всем статьям. И в тот момент, когда я осознал окончательно всю свою несостоятельность и чуть не взлетел в порыве собственного согласия на эту тему, пришло странное чувство легкости и, одновременно, возник зуд в мозгах и между пальцев. И я их спросил:

 «Если все так, то зачем вы пришли? В чем Ваша-то проблема? Если Вы действительно от имени и сугубо в рамках учения Великого Товарища Чайки По имени Джонатан Ливингстон, то Вашему-то умению летать что помешает? Птицы улыбнулись – то ли снисходительно-жалостливо, то ли ласково (в данном месте это было одно и то же). Оказывается, есть гуманитарная программа помощи…..

 

3.

Практически невозможно научиться или научить летать. Но летать, как мы все хорошо знаем – можно. Я говорю «знаем» вовсе не в том смысле, что мы наблюдаем птиц, самолеты и падающий горшок с цветами. Я имею в виду ту странную внутреннюю уверенность в возможности полета, которая есть сама по себе состояние вполне известное и, безусловно, подлинное. Это состояние не может исчезнуть от количества и качества полетов всяких вышеперечисленных предметов (птицы и т.п.). Это состояние многим становится доступно во сне.

 Последнее обстоятельство может понизить значимость чувства только для желающих пренепременно чего-нибудь  понизить. У хорошего автора есть гениальный вопрос — «а как ты отличаешь настоящее от ненастоящего?. ТЫ ВЕДЬ ЭТО ЧУВСТВОВАЛ.»

Мне представляется, что в этом месте мы наблюдаем один из самых крутых перевертышей. На самом деле «На свете нет таких зеркал, где отразилось бы отличье Меж тем, кто истину искал И кто надел ее обличье» Во вне меня вообще нет  критериев подлинности. Все что угодно может быть симитированно. И нет критериев различения. Кроме одного. Моего субъективного чувства подлинности некоторой вещи.

«Уважаемый читатель!

 

Нижеприведенный текст является фрагментом из статьи одного из современных ученых представителей Победительного Летающего народа — так принято у нас, Драконов, именовать самих себя.

Настоящая публикация вызвана тем обстоятельством, что за последние две с половиной тысячи лет участились случаи обращения людей к вопросам истории и жизни драконов. Потому мы сочли за благо чуть полнее проинформировать людей о них самих. Это, как известно, исходное условие для знакомства с Другим.

Автор статьи не указан по причине этической. У нас считается неприличным указывать свое имя. Имя может быть озвучено только твоими признательными учениками.

Желаем читателю глубокого вдоха и искреннего выдоха, как это у нас принято.

 

Редакция сборника «Мифы и предания о человеке»,

в котором опубликована статья полностью.

 

К вопросу о невозможности человека.

«Мысли приходят к Драконам на мгновение раньше, чем к людям. Поэтому мы не встречаемся.»

Из «Наставления о Правильной Огненном Дыхании для юных»

Неизвестный Учитель.

39 год нашего времени.

 

Человек – мифический персонаж, известный по приданиям Степных Василисков и упоминаемый в поэмах Племени Горных Трехголовых.

Согласно современным исследованиям в области Математической Гастрономии известно, что в сказках о Человеке мы имеем дело с исполнением Архитипического чаяния о Смелой Жертве.

Было экспериментально доказано, что при разговорах о Человеке у подавляющего большинства Драконов повышается аппетит. Особенно у детей и беременных самок. Это опытно подтверждает бессознательное желание каждого из нас встретить в своей жизни пищу, которая способна была бы поговорить о высоких вещах перед обедом, а в момент перекусывания позвоночника сопротивлялась бы и даже пыталась дать бой.

Отсюда, очевидно, и берут свое начало сказки, в которых Человек борется с Драконом и даже побеждает его.

Как говорил великий Древний учитель Гор Ин Инч «… с того момента, когда Драконы победили динозавров, нами владеет Скука. Скука — это самое страшное. И бесконечное ожидание, нереализованная жажда подлинного риска пожирает Победительный Летающий народ».[1]

 

Известны попытки, получившие название Экспериментальной Антропологии, вывести искусственно породу Человека.

Для этого был использован биологический материал племени еху, благородно предоставленный Гуингнгмами для наших экспериментов. Внешнее сходство этих двуногих со сказочным Человеком вдохновило целый ряд ученых на смелые эксперименты.

Однако, уже после кратковременного цикла работ периодом в 13276 лет приходится признать общеизвестную их бесперспективность.

Еху категорически не пригодны к антропологизации. Раз за разом они продолжали уничтожать друг друга и проявлять все самые низменные инстинкты, которые разрушали их сообщества и каждого в отдельности. Согласно базовой Антропологической Теореме разговаривать и сражаться с Драконом в ситуации предрешенной смерти может только то существо, которое обладает Достоинством. Собственно, именно это Достоинство и определяет сказочного человека, отличая его от иной пищи.

Даже если исследователям удавалось алхимическим способом, по законам Огня, Воды, Воздуха и Земли получить удачную особь, то ее уничтожали остальные еху (как правило – самые близкие).

В экспериментальных целях на протяжении более чем тринадцати тысяч лет Драконы передавали двуногим обширные мысли и способности. Однако все эти дары лишь укрепляли в них спесь, рознь и душевное невежество. Невежество, которое, как известно, состоит в заботе о внешних вещах и в неспособности к внутренней сосредоточенности. Речь они используют для обмана, технику для вооружения, а саму способность мыслить – для самоутверждения и любования своим ничтожеством. Указанные существа, правда, именуют себя племенем Человека, но это не более чем запредельная мысль, данная в великом имени. Мы даже не можем оказаться с ними в одном времени по той причине, что каждый двуногий постоянно отстает от самого себя, когда бодрствует.  А в реальность снов они не способны поверить. Смешно здесь даже упоминать те глупости, которые люди, подбадривая собственное невежество, говорят о нас.

Что уж тут говорить о встрече с Дыханием Дракона?

Все сказанное не отменяет Скуки, которая, как известно, является для нас основной проблемой на данном исторической этапе.»

Г. (догоняя) - Товарищ Президент! Товарищ Президент!

П. (не оглядываясь)- Да, чего тебе?

Г (проникновенно) - Я – это – помочь, поддержать.

П. (одарив улыбкой) – Поддержать? Поддержи. Спасибо. Сходи – проголосуй за мою Думу.

Г. — Да нет – я по настоящему могу поддержать!

П. (озадаченно) - По настоящему? Понял! Сходи – проголосуй за моего Президента!

Г. (с досадой) - Да что ж такое – да Вы не поняли – я действительно за вашу политику-

 

П. (с другой досадой) - Слушай – ты уже достал меня. Ну – иди за мэра что ли проголосуй.

Г. (обиженно) - Ну чего проголосуй, проголосуй– а мой жизненный багаж?

П. (вдумчиво) - Багаж … Я просто сразу не понял. С багажем – это в Единую Россию.

Г. — Да не тот багаж … Я имею в виду интеллектуальный багаж –

П. (слегка удивляясь) - Ну тогда я прям не знаю. Такой партии кажется и нет. А ты что и правда так вот интеллектуально меня поддерживаешь? Умом?

Г. (на глазах уходя в себя) - Ну не всегда. Иногда я не согласен.

П (с напором) - Но вообще то ЗА?

Г. (оставаясь где то в себе) - ну вообще – да

П. (с облегчением) - ну тогда все хорошо. Тебе в – Справедливую Россию. Специально для таких как ты соорудили партию.

Г. (обнаружив что то еще в себе и быстро выбигая с этим открытием наружу, радостно)

- Но иногда я совсем не согласен-

П. (раздраженно) - Ну тогда – беги в сортир

Г (опешив) - Зачем в сортир

П. (спокойно) - Известно за чем – мочить будем

Г (продолжая быть опешенным) - Зачем же меня мочить – я же полезный

П. (с легким интересом) - Это кто тебе сказал?

Г. (снова уходя в себя, но уже в другое место) - Ну вырастили так. «Человек – это звучит гордо.» «Человек сам кузнец своего счастья». (обрадовано глядя на П.) Я для разговоров очень полезный. Давайте поговорим, поразмыслим.

П. (порываясь двинуться дальше) - Слушай – ты приходи лет через пятнадцать – сейчас не до разговоров. Страна в ж…жарком периоде.

Поэтому всех, кто в сортире  мы м.. мобилизуем. И тех, кто не добежит до сортира – тоже. –

А ты – ты наверное нужный, но не сейчас. Ну не готова страна с тебе. Приходи лет через ….

потом, когда уже хорошо будет

…и поговорим.

 

2 апреля 2008 года

В лесу это было. Шел Лось и грустил. Настроение так себе, можно сказать, поганое. И погода жуть как пасмурная. В лесу темно. И вдруг — где то там на краю зрения видит — лучик мелькнул. И — полянка. И пошел туда Лось. И видит — полянка и на ней Еж бегает и хихикает. Лось вышел и спрашивает
- чего эт ты?
Ёж посмотрел на него и говорит
- Давай со мной!
И побежал. Лось понял в чем дело и тоже, значит, давай бегать по полянке. Час так носился. Устал. Вспотел, конечно. Остановился и обращается к Ежу:
- Ёж! В чем прикол? -
А Ёж остановился и посмотрел на него так удивленно (снова снизу вверх, стало быть), и говорит:
- А тебе что — травка пузико не счекочет?